Воскресенье, 30 апреля, 06:09
Валюта на 30.04: USD: 62.3884, EUR: 69.7253

Ольга Чернокоз: Куда ведет эволюция государственного и политического устройства в России?

06.03.2017

Вышел в свет очередной номер журнала «Регионы России». Главная тема номера – Какая модель управления нужна России? Предлагаем читателям Слово редактора – квинтэссенцию этой темы. В последующем мы будем регулярно публиковать на сайте размышления наших экспертов по этому поводу.

Куда ведет эволюция государственного и политического устройства в России?

Ольга Чернокоз, политолог, генеральный директор медиа-холдинга «Регионы России»

Главная тема первого в этом году номера нашего журнала – эффективность модели государственного, политического и социального управления и тренды ее развития. В двух предыдущих номерах журнала мы обсуждали такие связанные с этой темой содержательные аспекты, как образ будущего России и – нужна ли нашей стране идеология на государственном уровне? Эти дискуссии мы намерены продолжать из номера в номер в рамках рубрики «Образ будущего России». Мнения на этот счет, конечно же, разные. По-другому и быть не может. Ведь в дискуссии рождается истина.

В этом номере мы решили поговорить о государственном управлении как сложной системе построения и программирования политических и социальных процессов. На эту тему существует масса научных книг в сфере политологии, социологии, юриспруденции – как западных, так и российских авторов. Тем не менее, споры об эффективности той или иной модели госуправления, их преимуществах и недостатках не прекращаются. Политологи рассуждают о политических режимах, о различных формах политического устройства, исходя, прежде всего, из исторического опыта – какие формы и режимы были в истории, какие есть сейчас. Западная политология (а другой, по сути, и нет) выносит оценочные суждения, определяя демократический режим как единственно правильный. Но так ли это?

Известный русский философ и политолог Александр Панарин писал, что западная политология удивительно узко смотрит на эту проблему, как бы отсекая весь Восток, где демократии в классическом западном варианте как таковой нет. «Новая догматика проявилась в попытках механического переноса западных идей и учреждений на российскую почву. Издержки этого сегодня всем известны, что влечет за собой необходимость перехода от позиции пассивных адептов западной мысли к действительно творческому освоению классического политического наследия. Наряду с этой задачей выявления плюсов и минусов, возможностей и ограничений западной политической парадигмы перед нашим научно-педагогическим сообществом стоит задача освоения богатейшего восточного цивилизационного опыта. «Поворот к Востоку» обретает комплексный характер, включая геополитические, экономические, культурологические аспекты», – отмечает Панарин.

Сейчас на фоне происходящих в мире событий, как то деградация европейских режимов, шатание «супер-демократии» в США, усиления Востока – все острее встает вопрос: а так ли идеальна демократия западного образца? Не устарела ли она в том виде, в каком сегодня предстает перед нами? Давайте посмотрим, что из себя представляют атрибуты этой демократии, которыми так гордятся на Западе. К примеру, представительные органы власти. Да, они есть, но кого они представляют в реальности? Финансово-промышленные группы, выполняя для них роль ширмы. Это уже общепризнанно, – и причем здесь народ? Еще один миф западной демократии – абсолютная свобода слова и печати. Но если это свобода обливать конкурентов помоями, грязными измышлениями, как это было в ходе недавних президентских выборов в США, то кому нужна эта свобода? И разве это не доказательство того, что эта «свобода слова и печати» в условиях западной демократии продается и покупается?

Непременными атрибутами демократий западного образца считаются также многопартийность и выборность. Так, политолог Екатерина Шульман, которую причисляют к либералам, утверждает, что в России сформировался некий гибридный режим. «Входным билетом в волшебный клуб стран-гибридов являются многопартийность и регулярные выборы. Как бы ни был авторитарен режим, если есть хотя бы две партии, и они могут принимать участие в выборах – страна уже не считается классической автократией, диктатурой или тиранией», – утверждает она. Классический пример гибридного режима, по ее мнению, это Россия и Венесуэла. С Шульман можно было бы и согласиться, но, как известно, дьявол кроется в деталях. Стоит лишь напомнить, что выборы в классических западных демократиях давно превратились в шоу. В них побеждают лишь те, кто имеет деньги и СМИ. Это ли демократия?

Если сбросить все навешанные на западную демократию политологами блестки и мишуру, то окажется, что король-то голый. И какая в таком случае разница между ней и, к примеру, автократией или олигархией? Можно сколь угодно крутиться вокруг классических определений режима, но – если изначально посыл не верен?..

Впрочем, думается, этот спор бесполезен: зайдя с одного конца, мы придем к одному выводу, и, как политолог Шульман, будем уверены в своей неизменной правоте; а если с другого – к совершенно иному, но от этого рассматриваемый субъект и его свойства не изменятся. Идеального режима не бывает, сфера политического устройства слишком сложна... Хотя мне лично весьма импонируют слова Уинстона Черчилля о том, что «Демократия – наихудшая форма правления. Если не считать всех остальных». То есть из всех зол надо выбирать меньшее.

И все же, если мы всерьез думаем о будущем России, нам не уйти от вопроса о том, какая модель политического устройства наиболее эффективна для нашей страны. Что подразумевать под эффективностью? Как сочетать эффективность власти с ее моральностью и справедливостью, которые в западной версии демократии заменяют разного рода «свободы»?

Очевидно одно – в наш электронный век, когда каждый гражданин в принципе может выражать свою волю быстро, наверное возможно изобрести некие новые формы государственного устройства и управления, более приемлемые для того или иного общества. Что, собственно, и происходит. В частности, та же демократия в ее западном понимании в некоторых странах если не заменяется чем-то иным, то, во всяком случае, приобретает новые формы и смыслы. Так, к примеру, интересен опыт Сингапура, где формально демократический режим, но сами элиты называют его меритократией. При подборе кадров акцент делается на образование и профессионализм людей, которые намерены занять должности во власти. Здесь также вводятся оценочные термины: хорошо или плохо, что неприемлемо в других моделях управления.

Конечно, всем этим новшествам гарантировано сопротивление элит, которые узурпировали право на «власть народа». Гарантирован и бунт крупных и богатых корпораций, которым удобно решать вопросы без участия общества, и зачастую не в его интересах. Однако жизнь не стоит на месте, поиск новых форм управления государством будет продолжаться независимо от того, желает этого кто-то или нет. Это объективный исторический процесс, и никто его не остановит.

Время также показало – важно интегрировать в понятие «политическая система» духовно-нравственный фактор, без которого система в итоге пожирает своих создателей. И здесь роль России, находящейся на стыке цивилизаций и культур, может быть особенной.

Стоит отметить, что зачастую теории здесь не помогают, поиск новых форм управления идет во многом эмпирическим путем. Создать новую глобальную систему управления можно, лишь беря на вооружение наилучшие практики. Собственно, это мы сейчас и наблюдаем в политике Кремля. К формированию внутренней политики, к госстроительству привлекаются новые люди. Так, в частности, заместителем главы администрации президента России, курирующим это направление, недавно назначен Сергей Кириенко.

Он хорошо знает регионы – так говорят о Сергее Кириенко все, кто знает его. А знают его и как председателя правления банка, и как руководителя Союза правых сил, и как главу Росатома, и, наконец, как премьера российского правительства. Когда президент Ельцин «продавил» в парламенте его кандидатуру на должность председателя правительства (1998 год), Сергею Владиленовичу было всего 35 лет. Сейчас ему – 54, и в администрации президента он курирует вопросы внутренней политики. Считается главой будущего штаба Владимира Путина в президентской кампании и ответственным за проведение региональных выборов в следующем году. Пока, при полном доверии президента, он активно занимается кадровыми чистками именно в регионах.

Кириенко нельзя назвать новым человеком в окружении президента, но по своим взглядам и убеждениям, по методам работы он значительно отличается от предшественников. Ставший в свое время самым молодым в российской истории главой правительства и возглавлявший последние одиннадцать лет атомную отрасль России, Кириенко вернулся в политику. В свои 54 года он успел побывать, в том числе, мастером-судостроителем, банкиром, президентом нефтяной компании, депутатом Госдумы, лидером «правых», а также поработать полпредом президента в Приволжском федеральном округе. Поговаривают, что Кириенко – либерал, однако другие считают, что его гораздо больше интересует управление в чистом виде. Без особых идеологических оттенков, часто мешающих эффективности.

Именно в бытность полпредом президента Кириенко применил стратегию управления, которую эксперты назвали «упрямой гибкостью». При всей своей внешней мягкости и интеллигентности он проявил сильную волю и жесткость в достижении цели. С ним связывают смену глав ряда регионов в этом округе, в том числе в Марий Эл, Нижегородской области. Уже тогда он «обкатал» экспериментальную модель управления, создавая целую сеть экспертов и добиваясь лояльности регионов федеральному центру.

Теперь, по мнению некоторых аналитиков, Кириенко в новой должности зама главы президентской администрации и куратора управления внутренней политики уже приступил к внедрению новой системы управления в масштабах всей страны.

Одна из особенностей стиля управления «по-кириенковски» – способность заранее готовиться к потенциальным рискам. Он это продемонстрировал, работая еще главой «Росатома». Например, в марте 2015 года в Новоуральске проходило заседание ассоциации глав ЗАТО, где обсуждалось и влияние предвыборных кампаний на социальную стабильность в городах присутствия госкорпорации. Пожалуй, можно сказать, что эту практику он применяет и перейдя на работу в Кремль. В частности, косвенным признаком этого является начало подготовки к президентским выборам 2018 года. Штаб кампании, возможно, также возглавит Кириенко.

С ним, в частности, связывают проводящийся сейчас неформальный масштабный смотр губернаторов. Как сообщают источники, для Владимира Путина подготовлены списки ранжирования губернаторов. Всего существует три списка. В один попадают губернаторы, которых необходимо поменять. Во второй – тех, кого менять точно не надо. Третий – где ситуация под вопросом, отмечают источники. Каждый губернатор оценивается, по крайней мере, по двум критериям: экономическому положению и уровню доверия населения.

Подвергаются ревизии и другие системные элементы государственного устройства. Другими словами, с приходом в Кремль новых людей процесс эволюции госустройства, политической системы и социального управления в России заметно активизировался. В какую сторону идет это движение – покажет время.

Я лично считаю, что в России уже более-менее консолидировалось движение экономистов -патриотов, которые выступают за развитие всех сфер промышленности в стране и уход от сырьевой экономики. Они говорят всем понятные и здравые вещи и, как отмечает один из интеграторов этого процесса, президент Промышленного союза «Новое содружество» Константин Бабкин, чем дальше от Москвы, тем больше для всех это очевидно. Не очевидно это только для наших так называемых либералов, которые, как мантру, словно это церковный ритуал, повторяют одно и то же на протяжении 25 лет. А воз и ныне там...

Однако важно понять, что роль политики не стоит приуменьшать. Нужна консолидация политиков новой волны, с новым мышлением – политологов, ученых, которые смогут дать России ту политическую систему, которая будет содействовать, а не мешать благим экономическим начинаниям.

Оставить комментарий
Партнеры